Часть III

— В детстве тот, кто за нами пошел смотреть, стоял спиной и не увидел. А я шагнул просто в сторону, где все вместе плавали, и начал тонуть. Плавать не мог совершенно. Открываю глаза, медленно погружаясь на дно.
— То есть ты с открытыми глазами что ли?
— Да. Я тонул. И я потом логически подумал: надо доплыть до самого дна, оттолкнуться ногами.
— Сообразить успел?
— Нет, я тонул, размышляя. Я не дергался, не нервничал. Ну, коснулся дна, выпрыгнул. И тетя Женя, моя тетя, хочу ей сказать: «Тетя Женя, опять на дно, опять до самого дна». Она стоит, не слышит, руки в боки. И я опять до самого дна опускаюсь, глубоко вдохнув, опять толкаюсь, опять выныриваю, хватаю воздух. Вот так несколько раз, потом устал. Она повернулась и ничего не видела, как я тонул. Но я тонул, мне было очень страшно. Зачем-то жизнь сохранилась. Вот зачем, правда? Это здорово, наверное.
Я не боюсь. Если у меня есть какая-то идея, я могу пойти к кому-то там, неважно к кому.
— А ты свои первые деньги когда заработал? Или вот этот первый проект стал? 
— Да ну! Я клоуном работал до этого с маленьким детками.
— Это когда в театральном?
— Да. Работал с детьми. Сейчас идет реклама сока какого-то или шоколада, там дети все непосредственные. Их спрашивают, интересные моменты захватывают, когда они непосредственно рассуждают. Вот мне нравится детская непосредственность. Как только ребенок понимает, что такое хорошо и что такое плохо, как только начинают мысли заводиться у него, то есть говорит одно, а думает другое, я уже не люблю таких детей.
— Ну, да. Они так лукавят.
— 40 градусов жара, поролоновый костюм у меня огромный, я был Робин-Бобин Барабек, который скушал сорок человек. В жирном гриме на лице. Все это, конечно, ужасно. И нужно улыбаться, нужно заражать настроением. Мало того, что ты сам улыбаешься, ты должен еще и поднимать настроение. Для чего клоуны? Вот ты улыбаешься, сю-сю с детьми. А если чуть-чуть старше ребенок, говорит: «А, ты ненастоящий!». И хочется сказать: «Ах ты маленькая дрянь».
А маленьких детей, конечно, люблю. Именно непосредственных, которые все что думают, то и говорят. Я где-то встречал в общественном транспорте: идут моряки, ребенок говорит: «Мама-мама, смотри, это же немцы! Смотри, мама!» Мама говорит: «Да заткнись уже». Все говорят: «Женщина, ну что же вы затыкаете его?» Мама, это немцы! Война началась, мама! Я люблю таких детей.
Работал клоуном. И на День города, когда приезжают, вот шарики надувные, игрушки надувные с гелием, это все продавал, конечно же. Всю жизнь работаю на Новых годах, Дедом Морозом.
— На этот Новый год не работал?
— Нет, на этот Новый год я ездил в один город к знакомым. Не работал.
— Ты в Воронеже сейчас лицо номер один, звезда? 
— Я еще был в Воронеже, учился в театральном, у нас был звезда Миша Гребенщиков. Он же воронежский. «Твои батоны, они же булки» - вот этот поющий товарищ. Потом мы с ним встретились здесь уже - да, здорово, мы земляки, но все равно как-то так.
Потом ко мне на программу «Тайны» пришел певец Андрей Губин вместе с Гребенщиковым, и что-то им не понравилось. Естественно, идет запись… Ну, то есть приходит каждая звезда на программу: «Ну когда уже это все начнется? Ну что же вы?» Каждый начинает гнуть пальцы. А если у меня пять программ в день снимается, это 15 сюжетов, и в каждом разные звезды, и каждый начинает гнуть пальцы, то уже не обращаешь внимания на это дело. 
И тут, значит, Губин говорит: «Ну что это такое? Все, Миша, уходим». И Миша встает и уходит. Это так неприятно. Земляки же вроде. Ну, не хочу я быть таким. Вот если он звезда, то я так не хочу. Разные понятия. Например, Пугачева. Вот это звезда, правда же?
— Да.
— Леонов - звезда? Звезда. Даже Плющенко тоже звезда. Наверное, найдутся получше и поименитее меня, так что я не номер один, это точно.
— Но все равно же узнаваем.
— Я, наверное, даже в первую сотню не вхожу. Надо чтобы не стирались примеры для подражания, чтобы они стояли перед лицом. Тот же Леонов, которого я просто боготворю.
— Ты о Валерии Леонтьеве говоришь?
— О Леонове, актер. Евгений Леонов.
— А, поняла. Но это уже мир иной.
— Да, но для меня это звезда. Современные сериалы я не могу смотреть. Мне кажется, просто набрали прохожих людей: «Как вас зовут? Вася? Хотите играть у нас в сериале? Пожалуйста, идите, играйте». Изображают какую-то… Ну, не очень.
А в чем у Вас была цель интервью?
—Поговорить…

— … Мне нравится, у меня есть возможность сравнить эти вещи каким-то образом. И я понимаю, что-то, как я сейчас живу, я счастлив. Я же не просто так.
— Я вижу, что искренне.
— У меня это уже было и прошло. И вот когда это ощущение, когда желание, чтобы на тебя посмотрели, когда на этом зацикливается все восприятие, оно опустошает изнутри и становишься живым мертвецом. Безусловно, есть люди, которых ты поглощаешь, но которые также поглощают. Наверное, я уже наделал дел. Пока я не пойму, что…
Если у меня будут в ближайшее время какие-то заработки, просто чтобы существовать и иметь что-то необходимое. Но о серьезных вещах говорить - как только я пойму, что я могу, что есть во мне внутренняя сила, тогда я буду делать серьезные вещи. Пока я не могу это делать, это преступление, таких пустышек полно уже.

— В районе Крылатского ты бывал? На Рублевке, на Осеннем бульваре?
— Проезжал ли я мимо? 
— Может быть, проезжал. Может быть, был в гостях у кого-то.
— Солярий там есть. В солярий ходил.
— Ты входишь в какой-то клуб? 
— Нет, и никогда в жизни не был. Я был в солярии «Сансити». 
— Один раз?
— Ну, съемки там были у нас, в «Дом-2».
— Что еще в твоем районе?
— Что интересного в Крылатском?
— Да, на что ты обратил внимание? 
— Не знаю я, что там.
— Ну, короче, съемки там проходили. Адрес не помнишь? 
— В «Матрице». И в кинотеатр я там ходил.
— «Матрица» - это клуб? Что это?
— Кинотеатр, развлекательный комплекс «Матрица». Там кинотеатр, бар.
— А тебя в «Дом» обратно не зовут? Или у вас там такие правила игры, что если раз выбыл человек, то не возвращается?
— Во-первых, я не имею права говорить на эту тему. А во-вторых, у меня есть все необходимое.

Часть I

Часть II

20.01.2008
беседовала Ирина Колпакова                                                                                                                                без цензуры